Один из сильнейших соблазнов в мире - примерить на себя другую жизнь, другой выбор, другие обстоятельства и другого себя. Отнюдь не поцелуй с незнакомцем в клубе, а вкус той реальности, которая стоит за этим. Наличие боковых малоосвещенных тропинок, параллельных широкому сияющему шоссе твоей жизни. Тайны, скелеты в шкафу, маленькие личные империи, о которых мало кто может знать. Метафора с Волан-де-Мортом, раскалывающем свою душу на осколки, прекрасно применима ко всем, кому слишком тесно на поле одной истории.
Я всегда малодушно думала, что подобная потребность говорит о богатой натуре и насыщенной внутренней жизни, но этот год доказал мне, как сильно я заблуждаюсь. Единственная параллельная тропинка, по которой имеет смысл двигаться, принадлежит искусству и воображению. Все остальное приводит только к отчаянию и цинизму, последнее, впрочем, полезно. Ну и к тому, что "все люди лгут", разумеется. Или к тому, что миф гармоничных, искренних, честных отношений в полной позитивности без крупных ошибок, предательства, боли - ужасно, ужасно смешон. Как и любое чистоплюйство в принципе.

Тема превращения юности в молодость, молодости в зрелость - эти перемены во времени, такое забавное вечное вращение внутри этих понятий можно наблюдать - то за собой, то за другими.
Меня заставляют улыбаться девочки, оплакивающие ускользающих Питеров Пэнов, которые неосторожно похитили их сердца, а потом вновь явились им в неуместном образе обыкновенных пыльных клерков - эти страдания по вечной молодости Апполлона, вне которой остается только ничтожная земная жизни, о да.
Самодостачное свечение юности дается каждому, и каждый сочетает его с чем может - с задатками таланта, отчаянием, неприкаянностью, страстным желанием понять, доказать, забыть, добиться, беззаботностью, отрывом и нам положить на все сегодня. Горечь, заключенная в каждой юности не только в том, что она быстро проходит, но еще и в том, что она очень часто - единственное событие в жизни, насыщенное каким-то смыслом и возможностью. (Наверное, каждый этот Питер Пэн, откидывающий упрямо лезующую в глаза челку, знает это). Теперь эти люди, переполненные серой скукой настоящего и бесконечной ностальгией по тому, чего у них никогда не было, но могло бы, заселяют кухни и бары.
Это апполлоническое сейчас, заблудившиеся в самом себе, потерявшее возможность перерождения, взросления, продолжения - одна из самых пронзительных нот в искусстве. Но в контексте человеческой личности - одна из самых жалких. Неспособность переплавить юношеское горение в полноценное содержание личности всегда остается на совести несчастного мистера Пэна.
(Маленькой Долорес Гейз тоже было очень горько, да-да).
Проблема не в том, что юность очаровательна, а зрелость скучна. Проблема в отсутствии связи - даже для самого человека - между двуми этими состояниями.
Приемственность важная вещь, никуда не денешься.

Тададам, этот год играет мне свой гранд финале на Rhodes и Hammond B3 (а может и хор жутковатых поющих русалочек Адриана Леверкюна затесался между делом)
Пляшут феи, взрывают фейверки, моя бабушка ездит на дэу-бьюик где-то по просторам других миров, но все никак не разберется с коробкой передач, мой старый друг играет на гитаре в каком-то сарае и я с удивлением вижу в нем то свою маму, то его самого в старости, я то смеюсь, то плачу, я опять на берегу своей точки возвращения - на крутых и бесконечно спокойных берегах озера мертвых, но нынче тут фантастическая вечеринка. Лица мелькают, я знаю всех, на мне красное платье, царит вечная пятница и вечный закат над озером, я вижу свои ошибки, глупость, отчаяние со стороны и почти их не стыжусь - мне слишком весело, меня почти нет, я счастлива. Феи все еще поют, но я уже вижу абрис окна в рассветном сером свете.

Выпал снег, и это почему-то успокаивает. Еда обретает вкус, ночами я пеку пироги, кулинария вновь кажется захватывающей.
Прогулки в ноябрьских сумерках, между четырьями и пятью вечера по почти безлюдным подмосковым дорогам, похожи на путешествие на край собственного света (хаха, почти как у Рембо) - я кажусь себе кусочком, сахара медленно растворяющимся в стакане бледного чая.

Меня, как во сне, почти нет, и только собственные заблуждения, которые я не в силах понять и объяснить (и оттого еще более жгучие) - напоминают мне, что я еще жива и очень, очень зла.
Во мне столько недоумения самой себе, что ни один сон его не вмещает, хотя только там, на этой безумной красной вечеринке я могу открыто и искренне себе удивиться - чего же ты хочешь, детка? ну скажи мне, ну, почему тебя так интересуют эти переплетения теней за занавесками по вечерам? останься в круге света от настольной лампы, никуда не уходи, не смотри, не смотри.

На даче хорошо пить вино и смотреть в огонь, слушая как по крыше барабанит один из последних дождей этой осени. 
Подпевать Cat Power, прекрасно выводящей Wild is the wind, пялиться в подмосковную осеннюю бесприютность, много раз обещать себе, что у меня обязательно, всенеприменно будет тут большой уютный настоящий мой дом, пусть придется ради этого распродать все московские квартиры, и черт бы с ними; обещать себе, глядя как раскачивается соломенный абажур на веранде, что вот еще чуть чуть - и все у меня, ну вот буквально все, обретет долгожданную цельность, и вот под этим самым абажуром я соберу своих таких разных, сумасшедших друзей, буду хохать с ними и с удивлением вспоминать мои ныненшнее оцепенение, недоумение распад и отсутствие истины в вине.
Я подарю себе на новой работе дивный и такой же новый мир, и в нем-то все будет по-настоящему - заботы, сроки, отвественность, нет времени на пиздострадания и нытье, соберись, тряпка, ты все можешь, детка, завтра в 9 у меня презентация нового проекта, офигеть - это было мое первое опоздание за 4 месяца, и всего на 10 минут, это рекорд!, в обед успела забежать в салон сделать маникюр - в этом цейтноте я уже забыла, девочки, как его делать себе самой, глядя на моего шефа хочется успевать в десять раз больше, моя первая командировка, уюхуу.....
Картины будущего плывут перед глазами, расплываются, накладываются друг на друга, смазываются, я подбрасываю в огонь новое полено и мысленно обставляю кухню в новом доме, тороплюсь в аэропорт и конечно успеваю на самолет до Осло, с удивлением рассматриваю американскую визу в своем паспорте, слышу в трубке невозможный голос: "слушай, давай увидимся наконец, сколько лет прошло. у меня столько всего произошло, и мне очень тебя не хватает"... Ну вот последнее было лишним -  мрачно думаю я, переворачивая качергой угли.
Забавно, с каким воодушевлением можно заниматься этой увлекательной позитивистской живописью,  - но ровно до тех пор, пока не утыкаешься в фальш вымышленных интонаций, идиотизм несказанных фраз, наигранную, несвойственную веселость - и тут же картинка твоя съеживается, сереет на глазах, детали становятся неразличимы, какой же все это бред  - "о, наш уютный прекрасный дом",  "любимая работа", "праздненство друзей", "волшебные путешествия", все эти священные коровы, заставляющие кусать по ночам подушку в осознании дистанции между тобой и ими, натыкаться на потрепанные скелеты в шкафу, жалобно гремящие неполным набором костей, разбирать и собирать их заново, натирая кровавые мозоли - чтобы потом как ни в чем не бывало:
"Здесь будет однажды наш новый дом".
О да. И не один. Одно точно - с привидениями. "Забей на все, - скажут они - Давай помечтаем!"

Завтра Хеллуин, и я чувствую себя почти как герой "Дорожных работ" Кинга - чувак, который положил на весь мир, не в силах его принять, и провел чудесные предрождественские месяцы в своем разрушающемся мире в обнимку с ящиком динамита у себя дома.
Во мне растет какой-то протест - понять бы какой.

Плохо быть чертовой занудой с неустойчивой психикой - рано или поздно все без исключений начинает раздражать.
Даже, особенно блюда собственного приготовления - все эти супы-пюре, запеканки, террины и рататуйи хочется спустить в унитаз. Посещение банальной "Шоколадницы" превращается в какой-то праздник, и от этого чувствуешь себя еще хуже.

За этот октябрь я, как мне кажется, перешла вброд офигенно глубокую реку с завязанными глазами, на манер Тори Эймос в клипе "Spark" (отличный клип, кстати, про личную трагедию), и до сих пор не выбралась наружу. Остается надеяться, что мне, в отличии от Тори все таки повезет, и вместо машины с парочкой ледяных потусторонних финнов встретится на этом долбаном шоссе в никуда кто-то свой... )))

Хей-хей,
может быть, жж так влияет на сознание?
люди разучились видеть за словами содержание, а не стереотипы, психологические проговорки и прочую чушь - на другое больше нет времени.
я начинаю скучать по временам, когда могла написать письмо и получить на него вдумчивый, подробный ответ. БЕЗ смайликов.
когда в последний раз это было? мне было 18 или 19? мне отвечал такой же чокнутый, как и я?


Письмо, как способ общения, формулировки  тонких различий, а особенно  - как жанр личных, внутренних открытий, сообщаемых другому : все это в далеком прошлом.  Забавно сознавать, что я выросла в традиции "обмена письмами". Я приучала к этому всех, с кем действительно близко общалась. И как минимум двое писали мне письма, которые я перечитываю до сих пор.  Развитие переписки, как известно, обозначало определенный этап отношений между людьми, создавало индивидуальный язык общения - и неважно насколько личным он был - важнее, что в форме письма люди могли сообщить о себе нечто большее, особенное, что устная речь могла и не уберечь. Как это сейчас смешно!
А я не знаю до сих пор как передать столько самого, как ни письмом.

Забавно - чем старше становишься, тем четче осознаешь принципиальную неразличимость своего существования, и одновременно - его важность, как единственной пусть относительной, но данности. Иногда мне кажется, эта неразличимость меня раздавит. Необходимость витальности, жизнелюбия, про которую я тут ною самтаймс - простой инструмент, лежащий вне разума, религиозного чувства - бывает очень далек от меня. Всегда остается воображение, услужливо подсовывающее картины внутреннего апокалипсиса - эта штука, как известно, по-сильнее динамита.
Есть расхожая фраза Пушкина, отдающая изрядно пафосом, конечно - "не дай мне бог сойти с ума". Однако, если не воспринимать ее в дурацком психиатрическом смысле, то она, как мне кажется, об страхе утраты способности воспринимать культурные, так сказать, различия, сознавать себя частью традиции, и главное - постоянно встраивать себя в этот контекст. Лишаясь этого,  остаешься в полной темноте. Кажется, "Божественная комедия" начинается с этой песни. С темноты.
И я, бывает, ощущаю ее близость. Точнее - то, что именно способность восприятия искусства и взаимодействия с ним - заставляется меня низко наклоняться с балкона вниз, к сужающейся земле, но все-таки - крепко держаться за парапет обеими руками.

Я все собиралась написать, как чудесно нестись на 130 по ровным эстонским дорогам без машин, из Тарту, например, в Таллин разрезая бесконечный, раскатистый простор лесов, и как в этом объеме тебя вдруг накрывает  странная потерянность в перемешку с восторгом и удивлением - тебе кажется, что ты видишь себя в полный рост и его малость не огорчает, а наоборот - радует. Хочется стать еще меньше - и раствориться вовсе, исчезнуть. Пока ехала из головы почему-то не выходил Ричи Джеймс из Maniac Street Preachers, бесследно исчезнувший в Уэльсе - разумеется, об исчезновении музыканта думать интереснее, чем о пропавшем алкоголике дяде Васе. Но дело еще и в том, что исчезновение - куда более полное, на мой взгляд, завершение пути, чем смерть...

Выпивать с чудесной a_inspired -  всегда гарантированно напиться, чего бы мы не потребляли. При чем напиваюсь именно я, как будто в меня вливается весь градус, а ей остается амброзия, черт возьми)))
Вот сейчас сижу я в доме Анастасии, оставленная тут по делу, и с удивлением осознаю, что не протрезвела до сих пор.
Йоу, и это я, с моей-то алкоголической закалкой...  И неизвестно почему, когда выпиваешь с одними, тебя уносит после третьего бокала в радостные просторы, а с иными можешь пить и пить не пьянея, а только наполняясь какой-то мутной рассеянностью...
К чему я все это?...

Путешествие удалось настолько, что впервые нету желания ненавидеть Москву и рваться назад.
Крым не заставил задохнуться от счастья, зато неплохо встряхнул.
Мы успели взять от местной забавной цивилизации почти все: все вечера были отчаянно-звездными, почти все ночи - лунными, лошади - послушными, вина сухими и креплеными, и какими угодно еще, парапланы уносили в небо, песок засыпался в сандалии, "живчик" обливал загорелые колени, персики я срывала прямо с деревьв, северные слезы моментально сохли на южном ветру, море завораживало и его было как и прежде жаль покидать.
Я умудрилась потеряться на пустых перекрестках долин и побережий, долго шла извилистым шоссе среди солнечной пустоты испытывая попеременно то счастливую непринадлежность ничему, то обычный испуг. Этот дурацкий инцидент, да еще подвернувшаяся случайно "Лолита" внесли странную дрожащую ноту, и я все думала - была бы я счастливее, умей просто попивать на пирсе лунной ночью винишко и смеяться шуткам, а не тревожно вглядываться в темнеющее за границей лунной дорожки море и удивляться тому, что я все еще жива?
Но были и пьяные, беззаботные вечера со смехом до боли мышц пресса, простодушной ресторанной музычкой, танцами на нагретых вечерних камнях... но почему веселье надолго во мне не оседает? даже когда мне очень хорошо?
Напоследок был шторм - его бурная радость и угроза это, наверное, лучшее, что может случиться на берегу с такой меланхоличной занудой как я.

В Москве, как справедливо заметили умные люди, действительно уже осень.
У меня есть целый месяц, чтобы разобраться с делами, съездить на машине в Эстонию (о, пожалуйста!!) и снова стать членом какой-нибудь компании, как бы мне не тошно было об этом думать.
Время путешествий проходит еще быстрее, чем время безделья.
Переполненное до краев).

1500 километров до Питера и обратно за рулем все еще отдаются адреналином
Эта поездка была небольшим фейверком
Набережные, фонтаны за Адмиралтейством, ослепительно-зеленые газоны Марсова Поля, пляжи Петропавловки, на которых можно валяться и смотреть то в небо, то в перспективу Невы до самозабвения, суета Невского и огромные пустые перекрестки рядом с Дворцовой, ослепительные в полночь и зыбкие на рассвете.

К концерту Моррисси мне было так прекрасно, что я уже ни о чем не думала
Тем больше было мое удивление, как же он хорош.

Впечатление было цельным, не делящимся на "звук", "атмосферу", "голос", "сет-лист", "исполнитель" - как это обычно бывает у других. Моррисси заполнял собой все пространство так туго, что, как написали в какой-то рецензии "неудобно было в его присутствии потянуться за сигаретой".
И эта цельность была уникальной, присущей, как мне кажется всей мощи и масштабу Моррисси.
Все - от разгрева Doll & The Kicks и нарезки из любимых клипов Мозза из панковских 70х , до финальных  песен Life is a pigsty и I`m okay by myself - было единым действием, четким, точным, преисполненным достоинства, силы и самоиронии.
Великолепно подсвеченная фигура Моррисси с летающим микрофонным шнуром в руке была, казалось, уже готовым образом, способным остаться с тобой надолго.
Его сдержанная манера без позы, давания искренности, попыток что-то доказать или рассказать историю была одновременно и отстраненной, и очень личной - парадоксальное сочетание, доступное очень немногим артистам.

Над всем витала сокрушительная, удивительная по силе трезвость духа и мысли (что, в общем-то, продолжило мое впечатление от последнего альбома).
Этот человек явно решил все дела с внутренними демонами и продолжает смотреть в темноту без дрожи.

Он достиг высшего уровня в странном искусстве, где форма полностью тождественна содержанию, а бытие самим собой - одна из его высших форм.
И - если бы вы знали - как это круто!

Когда по ночам я не могу заснуть, то пялюсь в окно на прозрачное летнее небо, не знающее в июне темноты.
Думаю как всегда на любимую из тем - про время.
Оно уходит в любом случае - наполненным или не наполненным, но я никогда не думала, что ощущать время, пустыми вагончиками от тебя уезжающим - так стремно.

Я думаю о своих друзьях, которые с утра до ночи напряженно работают, и выкладывают эти чертовы вагончики кирпичиками полезного опыта. И как бы находятся под защитой его полезности, хотя ощутить это можно только временно этой защиты лишившись.
Обосновывать себя вновь и вновь - вне контекста работы, полезности, обучаемости. Делать себя цельным - как же это охрененно сложно.
- Обычно где-то в этом месте я срубаюсь и засыпаю, хотя знаю, что как раз эту мысль нужно додумать до конца, здесь-то все только и начинается.

Навеяло

Что я ненавижу - в равной степени сильно в вещах и людях
исключим, правда, концептуальные вещи вроде войны, насилия, геноцида и т.п.
если сосредоточиться на мелочах, то:


- хамскую самоуверенность людей с бабками и их мерзкий снисходительный тон
- любые разглагольствования на тему "свободы", лишенные адекватной теоретической базы  и контекста
- когда пытаются заставить меня уступить дорогу, нависая и мигая сзади фарами  
- неправильные ударения в словах - любых
- позицию типа "мне должны", и вообще - данное выражение, употребляемое не в юридическом смысле
- ной, сопли и жалобы на жизнь- у всех полов, но особенно - у женщин, specially - у женщин сильно за 40
- глубокое декольте, кроссовки в офисе
- когда говорят гадости третьим лицам о собственном муже/жене
- стремление все контролировать и давать советы, когда об этом не просят
- когда говорят что-то под руку, а я веду в это время машину
- когда большую из комнат в квартире называют милым провинциальным словом "зала", даже если комната одна
- немытая голова у девушек (ровно как и у юношей) и попытка замаскировать это дело "хвостиком"
- манера писать глубокомысленные цитаты из книг, стихов, песен в разделе "о себе" чего-либо.
- тупую упертость, надменный пошлый пафос "свободных художников" и убежденность в собственной избранности, на фоне отсутствия самоиронии, самоанализа и элементарной образованности
- цветаевщину и ахматовщину в девушках (и в юношах!!! ааа!!!)
- фразу "я люблю людей"
- фразу " у меня есть миссия"
- фразу "я такой/такая, как есть, и меняться не собираюсь"
- присвятошность, мнимую просветленность, аппеляцию к поверхностным познаниям в восточной философии как к истине в последней инстанции
- неухоженные ногти и заусенцы
- когда разговаривают цитатами (преимущественно из мультиков и советского кино) и сами невероятно прутся от этого
- когда через слово вставляют цитаты на английском при очень хреновом произношении (впрочем, даже при хорошем это раздражает тоже некисло)

ну и я могу бесконечно продолжать

и да, лучше бы о чем-нибудь хорошем написала)

лежать у большого догорающего костра в пустом летнем саду накануне грозы и смотреть в небо, где гипнотически раскачиваются сосны в нарастающем ветре - глюцинногенное все-таки занятие.
особенно когда в плеере надрывается Роберт Смит, распевая "А Strange Day".

Мне предстоит целое лето наедине с собой, без организующих мероприятий типа работы, учебы, рождения детей и прочего.
какбынесойтисума

(френдлента ломится от постов людей, которые только что откуда-то вернулись и вот-вот двинут куда-то дальше, и отнюдь не в Урюпинск - как им всем это удается? грабят банки? работают на пяти работах одновременно? Весь этот кризис явно где-то не с ними)

Что толку обвинять артиста - ты уже не тот, не так поешь, не такие песни пишешь, давно не узнать лицо из-за подтяжек, утратил нерв, страсть, вовлеченность и неотразимый отвяз, ты вяло шлепаешь по клавишам, гламурно улыбаешься и до боли не связан с тем, кого мы все так любили.
Да, все необратимо меняются.
Но в случае с артистами это иногда становится маленькой трагедией.

Одиночество и поныне остается для меня роскошью.
Даже при на наличии отдельной квартиры и некоторого количества свободного времени.
Моментов пребывания в гармонии наедине с собой становится все меньше.

Наверное, не в самом одиночестве дело, а в усложняющихся отношениях с собой.
И теперь странно вспоминать, какими по-настоящему счастливыми были для меня дни много лет назад, когда я сутками гуляла по безлюдным летним поселкам в обнимку с плеером или смотрела подряд несколько фильмов ночами в одиночку, ликуя от ощущения полной самодостаточности.
Будущее казалось распахнутым, мысли четкими и стройными, а время имело способность застывать, ибо в такие моменты мною совершались разнообразные внутренние открытия.
И не было нечего круче.

Смешно!
Ведь обратная сторона этого одиночества проста - тебе так блаженно хорошо одному потому, что тебя, в сущности, еще нет, ты прозрачен и невесом, на тебе еще нет прекрасных или отвратительных татуировок опыта, твоя история еще не началась, за тобой еще ничего не стоит, кроме твоей наивности.
И ты еще не знаешь, что настоящее одиночество мало общего имеет с блаженством.
А если и будет в радость, то цена за него зашкалит.

Ощущение того, что время бежит быстрее, чем ты успеваешь сделать вдох - уже никуда не денется.
Придется к нему привыкнуть.
Год назад я писала -  i feel the earth move under my feet - и она завертелась быстрее и быстрее, но не событий и содержания стало больше, а неумолимости уходящего времени. Чем легче ему бежать -  в пустоте, налегке - тем скорее оно уматывает.

Я бы хотела остановиться и рассмотреть себя внимательно со стороны, когда - вот мне 15 лет, я неуклюжий романтический подросток, читаю, не отрываясь, на качелях, на даче "Обрыв" Обломова, у меня кудри и халатик, и той отчаянной, безграничной вовлеченности в текст мне не пережить больше никогда - когда между текстом и тобой уже неразличима граница: это было счастье.

Или я, 17 лет, приехала в Бутово, за своим безумным бойфрендом, к его приятельнице - и они мне машут с остановки через дорогу: он худ и кудлат, она рыжая, большая и почти Тори Эймос - я замираю от этой картинки, и одновременно ощущаю свою невыносимую юность, с которой так хочется расстаться и так страшно потерять.

Или вот мы сидим в буфете РГГУ - я и она, моя веселая, самая радостная на свете подруга - она рассказывает мне, что никогда уже не будет прежней, не будет так смеяться и безрассудно сходить с ума, и я внезапно ей верю почему-то - мне впервые страшно, когда кто-то говорит правду, сам не зная об этом.

Или влюбленный в меня философ, мой невозможный друг,  бежит за мной по Весковскому переулку, - а я еще не знаю, что потом, далеко, отсутствие его любви окажется оставленностью, одиночеством, и я узнаю, что же такое интеллектуальная близость, единомыслие и много других, горьких вещей.

Время оставляет нас или переполненными опытом, или опустошенными, бессмысленными для самих себя. Что, наверное, одно и тоже. Оно соберется однажды в уникальный рисунок сил - и распадется вновь, уже навсегда - задолго до смерти или перед ней, это все неважно, но мне кажется, я знаю, какие события составят его.  Это напрасное знание меня очаровывает.

Я улыбаюсь и смотрю в эту ночь.

 

 

Было и такое)

Голяк авитаминоз кризис впечатлений нет денег и нет свежего воздуха

Сломала радио в машине, езжу в тишине.

Тусклая дурная бесконечность

И море, которого кажется уже не было.